пролог
В
каком
году
– рассчитывай[1],
В какой
земле
– угадывай[2],
На столбовой дороженьке[3]
Сошлись семь мужиков:[4]
Семь временнообязанных[5],
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных
деревень:
Заплатова, Дырявина[6],
Разутова, Знобишина.
Горелова, Неелова
–
Неурожайка
тож.
Сошлися – и заспорили:[7]
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал:
чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому!
–
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил,
в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров
сказал: царю...
Мужик что
бык: втемяшится
В башку
какая
блажь
–
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Такой ли
спор
затеяли,
Что думают прохожие –
Знать, клад нашли ребятушки
И делят меж собой...
По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел
в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты
медовые
Нёс на
базар
в Великое,
А два братана Губины
Так просто
с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей
дорогою
–
Они рядком идут!
Идут, как будто гонятся
За ними
волки
серые,
Что дале
– то скорей.
Идут – перекоряются!
Кричат – не образумятся!
А времечко
не ждет.
За спором
не
заметили.
Как село солнце красное,
Как вечер наступил.
Наверно б ночку целую
Так шли
– куда не
ведая,
Когда б им баба встречная,
Корявая Дурандиха,
Не крикнула: «Почтенные!
Куда вы
на
ночь глядючи
Надумали идти?..»
Спросила, засмеялася,
Хлестнула, ведьма,
мерина
И укатила
вскачь...
«Куда?..» – Переглянулися
Тут наши мужики,
Стоят, молчат,
потупились...
Уж ночь
давно сошла,
Зажглися звезды
частые
В высоких небесах,
Всплыл месяц,
тени
черные
Дорогу перерезали
Ретивым ходокам.
Ой тени! тени черные!
Кого вы не
нагоните?
Кого не перегоните?
Вас только, тени черные,
Нельзя поймать
– обнять!
На лес, на путь-дороженьку
Глядел, молчал Пахом,
Глядел – умом раскидывал
И молвил, наконец:
«Ну! леший
шутку
славную
Над нами подшутил!
Никак ведь мы без малого
Верст тридцать
отошли!
Домой теперь ворочаться –
Устали – не дойдем,
Присядем, – делать нечего.
До солнца
отдохнем!..»
Свалив беду
на лешего,
Под лесом при дороженьке
Уселись мужики.
Зажгли костер, сложилися,
За водкой двое сбегали,
А прочие покудова
Стаканчики сготовили,
Бересты понадрав.
Приспела скоро водочка.
Приспела и закусочка –
Пируют мужички!
Косушки по три выпили[8],
Поели – и заспорили
Опять: кому жить весело,
Вольготно на
Руси?
Роман кричит: помещику,
Демьян кричит: чиновнику,
Лука кричит:
попу;
Купчине толстопузому,
–
Кричат братаны Губины.
Иван и Митродор;
Пахом кричит: светлейшему
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров кричит: царю!
Забрало пуще прежнего
Задорных мужиков,
Ругательски ругаются,
Не мудрено,
что вцепятся
Друг другу в волоса...
Гляди – уж и вцепилися!
Роман тузит
Пахомушку,
Демьян тузит
Луку.
А два
братана Губины
Утюжат Прова дюжего, –
И всяк
свое кричит!
Проснулось эхо гулкое,
Пошло гулять-погуливать,
Пошло кричать-покрикивать,
Как будто подзадоривать
Упрямых мужиков.
Царю! – направо слышится,
Налево отзывается:
Попу! попу!
попу!
Весь лес
переполошился,
С летающими птицами,
Зверями быстроногими
И гадами ползущими,
–
И стон,
и рев, и гул!
Всех прежде
зайка серенький
Из кустика
соседнего
Вдруг выскочил, как встрепанный,
И наутек
пошел!
За ним галчата малые
Вверху березы
подняли
Противный, резкий писк.
А тут
еще
у пеночки
С испугу
птенчик крохотный
Из гнездышка
упал;
Щебечет, плачет
пеночка,
Где птенчик?
– не найдет!
Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Кому-то куковать;
Раз десять принималася,
Да всякий
раз сбивалася
И начинала
вновь...
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Заколосится хлеб,
Подавишься ты колосом –
Не будешь куковать!
Слетелися семь филинов,
Любуются побоищем
С семи больших дерев,
Хохочут, полуночники!
А их глазищи желтые
Горят, как воску ярого
Четырнадцать свечей!
И ворон,
птица умная.
Приспел, сидит на дереве
У самого
костра.
Сидит да черту молится,
Чтоб до смерти
ухлопали
Которого-нибудь!
Корова с колокольчиком,
Что с вечера отбилася
От стада, чуть послышала
Людские голоса
–
Пришла к костру, уставила
Глаза на мужиков.
Шальных речей послушала
И начала,
сердечная,
Так жалобно мычать!
Мычит корова глупая,
Пищат галчата
малые.
Кричат ребята буйные,
А эхо
вторит
всем.
Ему одна заботушка
–
Честных людей
поддразнивать,
Пугать детей и баб!
Никто его
не видывал,
А слышать
всякий
слыхивал,
Без тела
– а живет оно,
Без языка
– кричит!
Сова – замоскворецкая
Княгиня – тут же мычется,
Летает над
крестьянами,
Шарахаясь то
о землю,
То о кусты крылом...
Сама лисица
хитрая,
По любопытству бабьему,
Подкралась к мужикам,
Послушала, послушала
И прочь пошла, подумавши:
«И черт
их
не
поймет!»
И вправду: сами спорщики
Едва ли знали, помнили –
О чем они шумят...
Намяв бока порядочно
Друг другу, образумились
Крестьяне наконец,
Из лужицы
напилися,
Умылись, освежилися,
Сон начал их кренить...
Тем часом птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
К костру подобрался.
Поймал его Пахомушка,
Поднес к огню, разглядывал
И молвил:
«Пташка малая,
А ноготок
востер!
Дыхну – с ладони скатишься,
Чихну – в огонь укатишься,
Щелкну – мертва покатишься,
А все
ж ты, пташка малая,
Сильнее мужика!
Окрепнут скоро крылышки,
Тю-тю! куда
ни
вздумаешь,
Туда и полетишь!
Ой ты,
пичуга малая!
Отдай свои
нам крылышки,
Все царство
облетим,
Посмотрим, поразведаем,
Поспросим – и дознаемся:
Кому живется
счастливо,
Вольготно на Руси?»
«Не надо
бы
и крылышек.
Кабы нам только хлебушка
По полупуду в день. –
И так
бы мы Русь-матушку
Ногами перемеряли!»
–
Сказал угрюмый
Пров.
«Да по
ведру
бы
водочки»,
–
Прибавили охочие
До водки
братья
Губины,
Иван и Митродор.
«Да утром
бы огурчиков
Соленых по десяточку», –
Шутили мужики.
«А в полдень бы по жбанчику
Холодного кваску».
«А вечером
по чайничку
Горячего чайку...»
Пока они гуторили,
Вилась, кружилась пеночка
Над ними:
все
прослушала
И села
у костра.
Чивикнула, подпрыгнула
И человечьим
голосом
Пахому говорит:
«Пусти на волю птенчика!
За птенчика
за
малого
Я выкуп дам большой».
– А что ты
дашь?
–
«Дам хлебушка
По полупуду
в день,
Дам водки по ведерочку,
Поутру дам огурчиков,
А в полдень квасу
кислого,
А вечером
чайку!»
– А где, пичуга малая, –
Спросили братья
Губины,
–
Найдешь вина
и хлебушка
Ты на семь мужиков? –
«Найти – найдете сами вы,
А я,
пичуга
малая,
Скажу вам, как
найти».
– Скажи! – «Идите по лесу,
Против столба
тридцатого
Прямехонько версту:
Придете на поляночку.
Стоят на той поляночке
Две старые сосны,
Под этими под соснами
Закопана коробочка
Добудьте вы ее, –
Коробка та
волшебная:
В ней
скатерть
самобранная,
Когда ни пожелаете,
Накормит, напоит!
Тихонько только молвите:
„Эй! скатерть самобранная!
Попотчуй мужиков!“
По вашему
хотению,
По моему велению,
Все явится тотчас.
Теперь – пустите птенчика!»
– Постой! мы люди бедные,
Идем в дорогу дальную. –
Ответил ей Пахом. –
Ты, вижу,
птица мудрая,
Уважь – одежу старую
На нас
заворожи!
–
– Чтоб армяки мужицкие
Носились, не
сносилися!
–
Потребовал Роман.
– Чтоб липовые
лапотки
Служили, не разбилися, –
Потребовал Демьян.
– Чтоб вошь,
блоха
паскудная
В рубахах
не
плодилася,
–
Потребовал Лука.
– Не прели бы онученьки... –
Потребовали Губины...
А птичка
им
в ответ:
«Все скатерть самобранная
Чинить, стирать, просушивать
Вам будет... Ну, пусти!..»
Раскрыв ладонь широкую,
Пахом птенца
пустил.
Пустил – и птенчик
крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
Направился к дуплу.
За ним взвилася пеночка
И на
лету
прибавила:
«Смотрите, чур, одно!
Съестного сколько вынесет
Утроба – то и спрашивай,
А водки можно требовать
В день
ровно
по ведру.
Коли вы больше
спросите,
И раз
и два – исполнится
По вашему
желанию,
А в третий быть беде!»
И улетела пеночка
С своим родимым
птенчиком,
А мужики гуськом
К дороге
потянулися
Искать столба тридцатого.
Нашли! – Молчком идут
Прямехонько, вернехонько
По лесу
по
дремучему,
Считают каждый шаг.
И как версту отмеряли,
Увидели поляночку
–
Стоят на той
поляночке
Две старые
сосны...
Крестьяне покопалися,
Достали ту
коробочку,
Открыли – и нашли
Ту скатерть
самобранную!
Нашли и разом вскрикнули:
«Эй, скатерть самобранная!
Попотчуй мужиков!»
Глядь – скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Две дюжие руки,
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка,
И спрятались опять.
«А что
же нет огурчиков?»
«Что нет чайку горячего?»
«Что нет кваску
холодного?»
Все появилось вдруг...
Крестьяне распоясались,
У скатерти
уселися.
Пошел тут пир горой!
На радости целуются,
Друг дружке обещаются
Вперед не
драться
зря,
А с толком дело
спорное
По разуму, по-божески.
На чести повести –
В домишки не ворочаться,
Не видеться
ни
с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Решенья не найдут,
Покуда не доведают
Как ни на есть доподлинно:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?
Зарок такой поставивши,
Под утро как убитые
Заснули мужики...
