К ВСТУПЛЕНИЮ
Дельвигу буду писать... Может быть, я пришлю ему отрывки из «Онегина»; это лучшее мое произведение. Не верь Н. Раевскому, который бранит его – он ожидал от меня романтизма, нашел сатиру и цинизм и порядочно не расчухал. (1250)
Об моей поэме нечего и думать – если когда-нибудь она и будет напечатана, то, верно, не в Москве и не в Петербурге. (1251)
Моя поэма – «Евгений Онегин»
Слёнин предлагает мне за «Онегина», сколько я хочу. Какова Русь, да она в самом деле в Европе – а я думал, что это ошибка географов. Дело стало за цензурой, а я не шучу, потому что дело идет о будущей судьбе моей, о независимости – мне необходимой. Чтоб напечатать Онегина, я в состоянии — — — то есть или рыбку съесть, или <на хуй> сесть. (1255)
Что касается до моих занятий, я теперь пишу не роман, а роман в стихах – дьявольская разница. Вроде «Дон-Жуана» – о печати и думать нечего; пишу спустя рукава. Цензура наша так своенравна, что с нею невозможно и размерить круга своего действия – лучше об ней и не думать – а если брать, так брать, не то, что и когтей марать. (1239)
Роман в стихах – «Евгений Онегин», начатый 9 мая 1823 г.
ЭПИГРАФ:
[Проникнутый тщеславием он обладал сверх того ещё особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, следствие чувства превосходства, быть может мнимого. Из частного письма.]Как Байрон, гордости поэт. (1 – 54)
В начале XIX века в России Байрона интенсивно переводили, и его произведения были широко распространены в среде читающей публики.
И лорда Байрона портрет... (7 – 22)
Вполне закономерно, что читал Байрона и Пушкин, свидетельством чему и является отрывок "из частного письма". Ю. М. Лотман полагает, что письмо сочинено самим Пушкиным: "Эпиграф впервые появился в публикации 1825 г. и был отнесен к первой главе. Как эпиграф ко всему произведению – впервые в 1833 г., в первом отдельном издании ЕО. Помета «извлечено из частного письма» фиктивная, автор текста эпиграфа – П".
Каждый волен полагать, что вздумается, а доказательств этому положению нет. И потом, почему Поэт не может сам сочинить эти письма. Это же его прямая обязанность – сочинять:
Юрий Михайлович Лотман Описывать моё же дело... (1 – 29)
(фото Льва Зильбера)Vous m'ecrivez, mon ange, des lettres de quarte pages plus vite que je ne puis les lire. Переписка. (Пиковая дама – III)
[Вы пишите мне, мой ангел, письма по четыре страницы быстрее, чем я успеваю их прочитать.]
Что это, сочинение или извлечение из конкретного письма?
Итак, писала по-французски…
Что делать! повторяю вновь:
Доныне дамская любовь
Не изъяснялася по-русски,
Доныне гордый наш язык
К почтовой прозе не привык. (3 – 32)
Многие письма Пушкина написаны по-французски, нет сомнения в том, что и ему писали на этом же языке. Под влиянием войны 1812-го года начал проявляться "квасной" патриотизм (который длился совсем не долго): "...гостиные наполнились патриотами: кто высыпал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжёг десяток французских брошюрок, кто отказался от лафита, а принялся за кислые щи. Все заклялись говорить по-французски: все закричали о Пожарском и Минине и стали проповедовать народную войну". (Рославлев)[1]
тебе – Есть все основания предполагать, что здесь имеется в виду Вульф Евпраксия Николаевна (1809–1883), Зизи – младшая дочь П. А. Осиповой, соседки Пушкина по селу Михайловскому. В 1825 г. ей было шестнадцать.
"Посвящение обращено к Петру Александровичу Плетневу (1792–1865) – литератору, педагогу, позднее профессору, академику, ректору Петербургского университета", считает Ю. М. Лотман.
Так же считает и Набоков: "Пушкинское посвящение – не более чем продолжение цитированных утешительных, но лживых заверений".
"Предпосланное роману стихотворное посвящение («Не мысля гордый свет забавить») обращено к близкому приятелю Пушкина, поэту и критику П. А. Плетневу, который помогал Пушкину в издании его сочинений, в том числе и «Евгения Онегина»". Это слова Дм. Благого, штатного комментатора Пушкина в советское время. На него, скорее всего, и опирается Набоков. Однако в издании 1936 года под редакцией Б. Томашевского нет никаких упоминаний о Плетнёве, а именно это издание мне представляется наиболее авторитетным и независимым.
Набокову простительно следовать по стопам Благого, поскольку он был лишён возможности работать с архивами Пушкина непосредственно ("Лишенный варварским режимом возможности поехать в Ленинград..."). А согласился он с Плетнёвым лишь для того, чтобы использовать лишнюю возможность излить "всю желчь и всю досаду" на несчастного.
А наш глубокочтимый Ю. М. Лотман позволил себе, и не однократно, пользоваться работой Набокова. Это не упрёк. Это нормально для любого исследователя, да и просто читателя; это делаю и я, но стараюсь указывать источник. Кроме того, ни один из упомянутых комментаторов не приводит источников, не даёт ссылок на какие-либо тексты.
В приведённой выше фразе Набоков обнажается до предела, и даже слова Пушкина, которого он обязан уважать по определению, называет лживыми. А это слово нельзя трактовать даже нейтральным. Я совершенно не согласен с Набоковым и в отношении адресата посвящения: петь такой дифирамб мужчине Пушкин не стал бы никогда, тем более, имея перед глазами пример развратника-Дантеса. А вот влюбиться в молоденькую соседку – дело обычное, и В. А. Жуковский был обручён с двенадцатилетней девочкой. Кроме того, в пятой главе Пушкин прямо называет Зизи:
Цимлянское несут уже;
За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал! (5 – 32)
Об этом же предмете он намекает и в четвёртой главе:
Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет! (4 – 9)
И в том, что посвящение направлено именно юной поклоннице его искусства, убеждает нас и божественное посвящение "Руслана и Людмилы":
Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних...
Вот он, истинный источник вдохновения Поэта. Насколько нужно быть ослепленным злобной ревностью[2], а иначе отношение Набокова ко всей русской культуре, не только к литературе, не назовёшь, чтобы не видеть очевидного: "Залог... поэзии живой и ясной, высоких дум и простоты...", где Пушкин недвусмысленно говорит о следующем далее произведении.
Бессониц, лёгких вдохновений
Незрелых и увядших лет...
И действительно, между написанием первой и последней глав "Евгения Онегина" прошло более семи лет. Для гения – время колоссальное.
Также "…Пушкин написал знаменитое посвящение к своей поэме «Полтава», которое, как считается, адресовано Марии Волконской". (Набоков) Это, хоть и косвенно, но подтверждает мою точку зрения.
Вполне вероятно, что не все согласятся с моими суждениями. Что ж, дерзайте, доказывайте; и если ваши доказательства будут неопровержимы, то я......Какое дело мне.
Я буду верен старине. (3 – 34 )
_________
1. Должен заметить, что у нас сегодня опять говорят о Минине и Пожарском, называя первого татарином, а второго патриотом. Видимо, этим хотят укрепить интернационализм. А недавно стало известно о находке кафтана Минина и сапог кн. Пожарского (Сообщение Ю. Максимова).
2. И. А. Бунин и В. В. Набоков были одновременно выдвинуты на Нобелевскую премию по литературе. В связи с этим, очевидно, не надеясь на победу, Набоков обратился к Бунину с письмом, в котором предлагал ему поделить премию пополамв любом случае. На это предложение Бунин ответил, что если выиграет Набоков, пусть берёт себе премию полностью. Как известно, премию получил И. А. Бунин. После этого Набоков обозлился на весь свет и в первую очередь на русскую культуру. Он и Пушкина-то выносил сквозь зубы.
Иван Алексеевич Бунин
(1870 – 1953)ПРОДАЁТСЯ ЗЕМЛЯ В ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ
