V
«Удалась
мне песенка! – молвил Гриша,
прыгая. –
Горячо сказалася правда в
ней великая!
Вахлачков я выучу петь
ее – не всё же им
Петь свою „Голодную“...
Помогай, о боже, им!
Как с игры да с
беганья щеки разгораются,
Так с хорошей песенки
духом поднимаются
Бедные, забитые...» Прочитав
торжественно
Брату песню новую (брат
сказал: «Божественно!»),
Гриша спать попробовал.
Спалося, не спалося,
Краше прежней песенка в
полусне слагалася;
Быть бы нашим странникам
под родною крышею,
Если б знать могли
они, что творилось с
Гришею.
Слышал он в груди
своей силы необъятные,
Услаждали слух его звуки
благодатные,
Звуки лучезарные гимна
благородного –
Пел он воплощение счастия
народного!..[1]
